129226, г. Москва, ул. 1-ая Леонова, дом 16

Ботанический сад   схема проезда, контакты

Запись online

Справочная:

+7 (499) 187-29-96
+7 (499) 187-27-79

Вызов врача на дом:

+7 (999) 558-28-88

с 8.00 до 20.00

  • Бесплатное обследование долгожителей Москвы
  • Ординатура
  • Вниманию родственников госпитализированных пациентов

    Вниманию родственников госпитализированных пациентов

  • Рекомендации в связи с коронавирусной инфекцией COVID-2019

    Рекомендации в связи с коронавирусной инфекцией COVID-2019

  • Платная медицинская помощь на дому

    Важно!
    Медицинская помощь —
    вызов врача на дом

  • Видеозанятия лечебной физкультурой

    Видеозанятия лечебной физкультурой

  • IV Всероссийский конгресс

    IV Всероссийский конгресс
    по геронтологии и гериатрии
    с международным участием
    21-24 мая, в онлайн-формате

  • Youtube

 

Супервизор по сестринскому уходу в отделе гериатрии управления Министерства здравоохранения по Южному округу Израиля, специалист по гериатрии и паллиативной помощи Клаудия Консон рассказала “Ъ” о проблемах, выявленных в израильских учреждениях долговременного ухода во время пандемии, и о том, как их решать, чтобы лучше подготовиться ко второй волне.

Если коронавирусом заболел пожилой человек в учреждении, мы обязаны изолировать этого пациента внутри учреждения и составить эпидемиологический маршрут персонала, работавшего с ним, чтобы предотвратить распространение инфекции. Если у пациента начались респираторные проблемы, необходимо переместить его ближе к посту медсестер. А это значит, нужно организовать ему встречу с психологом. Ведь пациент уже привык к своей комнате, а ты выдернул его из нее — у него переживания и стресс, а психолога или социального координатора в отделении нет, так как карантин. Это новые условия работы, в которых мы по-прежнему должны помогать пациентам, не забывая об их чести и достоинстве.

Если у пациента сатурация ниже нормы, если сатурация падает, то в системе долговременного ухода мы не можем обеспечить ему такую подачу кислорода, какая ему необходима. У нас нет такой возможности, поэтому мы должны переправлять пациентов, нуждающихся в ИВЛ, в центральные больницы. Для этого мы вызываем скорую помощь. Мы определяем, что этому человеку нужна срочная подача кислорода, без кислорода он может погибнуть, и скорая подключает его к кислороду. У нас вся информация компьютеризирована, поэтому в течение одной-двух минут мы можем переслать его медкарту в ту больницу, куда он едет.

Важно, чтобы на пациенте, уже одетом в СИЗ, была надета и специальная табличка с его именем, ведь он едет в карете скорой помощи без сопровождения, без близких, а врач скорой помощи передаст информацию только о тех симптомах, которые есть у человека сейчас. Сам пациент часто не может рассказать о каких-то своих хронических диагнозах, о лекарственной терапии, о необходимом ему уходе, профилактике пролежней, использовании зонда. Наши коллеги должны получить всю эту информацию о пациенте от нас.

В Израиле были специально открыты отделения именно для пожилых пациентов с COVID. Если решено перевозить пациента из Бэер-Шевы в Нетанию, потому что там есть места в стационаре,— это довольно длительная поездка, она может быть тяжелой для пациента, мы должны понять, сможет ли он ее перенести, и обсудить это с семьей. После того как пациент перевезен в больницу, важно позвонить и уточнить, где он, как его приняли, все ли у него хорошо. Подключаются социальные работники, которые начинают разговаривать с семьями о том, в каких условиях находится их близкий человек, какая у него ситуация.

Эта пандемия поставила перед нами много важных проблем. Одна из них — как раз отсутствие базового ухода в многопрофильных больницах. Я думаю, что нам нужно будет очень много работать с коллегами в терапии, хирургии, ортопедии, чтобы мы выработали какие-то общие принципы базового ухода. Я думаю, всему нашему медицинскому сообществу необходимо обратить внимание на проблемы ухода.

Нельзя забывать, что есть паллиативные пациенты, которые уходят не от коронавируса, а от своего основного заболевания. И мы в гериатрических стационарах вынуждены были определять, где самый сложный пациент, у которого уже нет времени, а где пациент еще может подождать. К одному мы должны подойти немедленно и побыть с ним 15 минут, поговорить, пожать руку. А к другому мы подойдем не сейчас, а через 30 минут. И вот этот выбор сложный. Но главное — не забыть к нему подойти. Даже если у тебя только что умер пациент, нельзя забыть про того, второго, кто тоже скоро уйдет. Когда не хватает персонала, потому что кто-то заболел, а кто-то ушел на изоляцию, работать в таком режиме очень трудно.

Мы должны готовиться к будущим инфекционным эпидемиям. И многое зависит от нас, от нашего поведения. Если вы будете ходить в маске и в перчатках, если вы будете составлять свой эпидемиологический маршрут, то вы защитите себя и других людей. Да, трудно, жарко, нечем дышать. На данном этапе надо потерпеть.

Не все сотрудники в нашей сфере имеют те же знания, которыми обладаю я или какой-то другой специалист. Не все медсестры, врачи, помощники по уходу владеют такими знаниями. И они очень боятся. Незнание часто подталкивает их к неправильным действиям. И поэтому мы должны еще больше включать их в нашу работу, в мультидисциплинарные команды в наших учреждениях долговременного ухода. Очень нужны тренинги для сотрудников, особенно для учреждений долговременного ухода, для паллиативной помощи, и из этих тренингов нельзя исключать никого: ни по уровню образования, ни по должности.

Еще один важный аспект — это строительство. Я занимаюсь не только обучением персонала, но и проектированием различных учреждений, гериатрических центров. Сейчас я вижу, как важно, чтобы в учреждении было карантинное отделение, которое можно полностью закапсулировать вместе с пациентами и персоналом. Также очень важно, чтобы палаты были большими — невозможно изолировать людей на малой площади. Невозможна изоляция, если между кроватями нет двух метров. Необходимо иметь такие условия, чтобы, выйдя из комнаты больного, из так называемой красной зоны, вы могли переодеться в нейтральной зоне, а уже потом выйти в зеленую зону. Для этой цели неплохо подходит санузел, но он должен быть в каждой комнате. Если здание будет спланировано правильно, то вы сможете правильно организовать изоляцию больных внутри отделения.

Очень важно продумать, где будет находиться пациент, когда его состояние ухудшится, каким будет маршрут персонала при эпидемиях, какие люди должны будут участвовать в купании, переодевании, кормлении пациента.

Следующее, чему меня научил этот карантин. Если пожилой человек был в контакте с заболевшим или же сам получил положительный тест, мы его изолируем на 14 дней — дома, в доме престарелых или в отделении долговременного ухода.

Этот карантин показал нам, что нельзя принимать одинаковые линейные меры для всех. Мы закрываем стариков дома или в гериатрических стационарах, и у многих за время изоляции перестают работать мышечные ткани. Как только это происходит, люди начинают хуже дышать, у них развиваются застойные пневмонии. Все это для наших паллиативных и гериатрических пациентов очень плохо. Поэтому нельзя злоупотреблять с запретами, но в то же время нужно делать все для сохранения жизни и здоровья людей.

Пока закончился только первый этап войны с коронавирусной инфекцией, и мы пробуем как-то вместе с ним жить. Государство Израиль решило, что самоизоляция пожилых, ослабленных, паллиативных граждан продолжится в течение всего 2020 года. Мы опасаемся, что обычный сезонный вирус скрестится с коронавирусом, и тогда вторая волна может быть даже более интенсивной. Но я бы не хотела нагнетать. Этот коронавирус многому нас научил. Не нужно запугивать людей. Нужны определенные ограничения и поэтапное снятие этих мер. Важно, чтобы люди продолжали соблюдать эпидемиологические меры, находясь на улице и в общественных местах. Нам всем сейчас очень сложно, но я поняла, что этот коронавирус — проверка нам всем. Надо попытаться быть сильными, позитивными, думать и заботиться о других — тогда мы справимся с этой инфекцией.

Источник: "Коммерсант"

 

Последние публикации