129226, г. Москва, ул. 1-ая Леонова, дом 16

Ботанический сад   схема проезда, контакты

Справочная

+7 (499) 187 12 54

Запись

+7 (499) 187 29 96

на прием

+7 (499) 187 27 79

  • Слайд 16
    Резолюция II Всероссийского конгресса по геронтологии и гериатрии с международным участием
    16 мая 2017

  • Слайд 15
    Клиника боли
    15 мая 2017

  • Слайд 14
    Диагностика проблем, наблюдение и поддержка пожилого человека
    27 марта 2017

  • Слайд 13
    27 – 28 апреля 2017 года в Москве состоится II Всероссийский конгресс по геронтологии и гериатрии с международным участием
    03 марта 2017

  • Слайд 13
    20 февраля 2017 года состоялась Научно-практическая конференция, посвященная 20-летнему юбилею Российского геронтологического научно-клинического центра
    01 марта 2017

  • Слайд 12
    Прием делегации из Японии во главе с заместителем министра здравоохранения, труда и благосостояния К. Футугава
    15 февраля 2017

  • Слайд 11
    Подписание Меморандума о сотрудничестве с университетом Лотарингии, Нанси, Франция
    15 февраля 2017

  • Слайд 9
    В РГНКЦ работает центр для пациентов с Болезнью Паркинсона и другими двигательными расстройствами
    23 января 2017

  • Слайд 8
    В РГНКЦ работает Клиника головокружений и расстройств равновесия
    16 января 2017

  • Слайд 7
    В РГНКЦ работает кабинет нарушений памяти
    11 января 2017

  • Слайд 1
    РГНКЦ и Российский Красный крест договорились о сотрудничестве
    22 декабря 2016

  • Слайд 2
    Состоялась встреча директора РГНКЦ с советником по социальным вопросам Посольства Франции в России Даниэлем Матье
    21 декабря 2016

  • Слайд 4
    О проведении в Самаре Всероссийского совещания «Гериатрическая служба в Российской Федерации: первые итоги...»
    2 ноября 2016

«Зрелость любого государства определяется двумя показателями: его заботой о детях и его уважительным отношением к старикам», — эти слова Конфуция почти за две с половиной тысячи лет не утратили своего изначального смысла. Напротив, на фоне неуклонного старения населения в мире они становятся все более актуальными.

В Российской Федерации в настоящее время доля пожилых людей составляет 20% и в ближайшие 10 лет вырастет почти до 24%. Иными словами, уже в обозримом будущем каждый четвертый гражданин нашей страны будет относиться к этой возрастной категории. И значит, особая забота о старшем поколении должна стать неотъемлемой частью государственной политики в целом и системы здравоохранения в частности. О становлении гериатрической службы в России и основных особенностях работы с этой категорией граждан — наше интервью с доктором медицинских наук, профессором, директором Российского геронтологического научно-клинического центра, главным внештатным гериатром Минздрава России О.Н. ТКАЧЁВОЙ.

— Ольга Николаевна, увеличение продолжительности жизни населения однозначно расценивается как достижение и выводит гериатрическую науку на но вый уровень развития, не так ли?

— Сложившаяся демографическая ситуация в XXI в., которая характеризуется старением населения, заставляет нас обратить более пристальное внимание на граждан пожилого возраста. Буквально в этом году мы достигли исторического максимума продолжительности жизни — 65,81 года для мужчин и 76,61 года для женщин, и как социально ориентированное государство должны заботиться о нашем старшем поколении. Это заставило нас реанимировать интерес к гериатрии — области клинической медицины, изучающей основные принципы профилактики, диагностики и лечения заболеваний у пациентов старшей возрастной группы. И серьезные реальные шаги в этом направлении на уровне государства уже сделаны. В феврале 2016 г. принята Стратегия действий в интересах граждан старшего поколения в Российской Федерации до 2025 г. Это большая межведомственная программа, в разработке которой принимали участие 23 министерства и ведомства, общественные фонды и благотворительные организации.

В Стратегии прописаны не только вопросы оказания медицинской помощи людям пожилого возраста, повышения продолжительности, уровня и качества их жизни, но и стимулирование активного долголетия таких граждан, их социального и экономического интегрирования в жизнь общества. Наконец, в Стратегии впервые звучит тезис о том, что в России должна функционировать единая гериатрическая служба. Следом за принятием Стратегии, в марте 2016-го, Минздравом России был утвержден порядок оказания медицинской помощи по профилю «Гериатрия».

Порядок прописывает трехуровневую систему оказания медицинской помощи людям пожилого возраста, имеет силу закона и обязателен для исполнения на всей территории страны. Мы не заменяем гериатрией другие виды помощи.

Это не значит, что пожилого пациента гдето откажутся лечить другие специалисты, в том числе с использованием высоких медицинских технологий. Отказ по возрасту расценивается как дискриминация.

Пожилой гражданин имеет все те же права на получение медицинской помощи в любом медицинском учреждении, что и другие люди. Гериатрическая служба — это нечто дополнительное, что ориентировано, прежде всего, на качество жизни пожилых людей, на то, чтобы сохранить их способность к самообслуживанию и предотвратить инвалидность. Этот порядок регламентирует развитие амбулаторной гериатрической помощи и создание гериатрических кабинетов в каждой медицинской организации.

Мне кажется, что принятие этих двух важнейших документов — Стратегии и порядка — именно тот базис, который позволит гериатрии в нашей стране развиваться дальше.

— Уже почти два года как вы назначены главным внештатным специалистом-гериатром Минздрава России. Какие задачи вам приходится решать в первую очередь?

— К сожалению, гериатрическая служба в России все еще представлена фрагментарно, а не как единая система с налаженным взаимодействием между разными звеньями здравоохранения и между системой здравоохранения и социальными службами. Поэтому моя главная задача на этом этапе — распространить идеологию гериатрии на все регионы, чтобы в каждом из них появился главный гериатр и свой пул специалистов, сформировать команду, которая будет заниматься организационно-методическими вопросами создания гериатрической службы в субъектах Российской Федерации. Для консолидации наших усилий и решения организационных вопросов создана специальная профильная комиссия, которая включает в себя главных гериатров субъектов РФ, а также ключевых специалистов в этой области.

Сейчас в профильную комиссию входят представители чуть больше 40 субъектов, и нам нужно сформировать ее полностью, чтобы в ней были представлены все регионы России. Это на самом деле большая проблема, потому что в некоторых регионах вообще нет подготовленных специалистов такого профиля, ни главных, ни каких-либо других, несмотря на то что сейчас у нас в стране 44 кафедры геронтологии и гериатрии, и несколько тысяч специалистов по всей России ежегодно осваивают тот или иной вид образовательных программ, будь то первичная переподготовка, сертификационные циклы или тематическое усовершенствование по этой специальности.

Вторая задача касается подходов к профессиональной подготовке гериатров. Проблема состоит в том, что на многих кафедрах преподают гериатрию как внутренние болезни у пожилых людей. Но это не совсем правильно. Гериатрия — это специальность, которая занимается старением как таковым.

Гериатр должен понимать, как протекает физиологическое старение человека, с какими рисками оно сопряжено. Он должен хорошо ориентироваться в т. н. гериатрических синдромах, то есть специфических для пожилых людей состояниях, которые не рассматриваются в других специальностях. К ним относятся высокий риск падений, когнитивные нарушения, высокий риск переломов и остеопороз, синдром мальнутриции, т. е. нарушение питания, недержание мочи, синдром старческой астении — всего таких синдромов насчитывается более 60. С учетом этих специфических особенностей надо модифицировать образовательные стандарты под нужды гериатрии.

Ориентация образования должна быть направлена на старение как таковое, на социальные проблемы пожилых, которые тоже входят в зону ответственности гериатра.

Третья проблема состоит в том, что надо готовить не только врачей, но и медсестер, и специалистов по уходу за пожилыми людьми. Медики, парамедики, социальные работники должны обладать определенными навыками взаимодействия с этой категорией пациентов. Для нас совершенно очевидно, что педиатр или детская медсестра должны уметь ухаживать за ребенком, понимать его психологию и знать, как вести себя с ним. Точно так же есть немало специфических особенностей ухода за пожилыми людьми, которым обязательно надо учиться. Следует формировать не только навыки правильного ухода — обработки пролежней, правильного кормления и обеспечения гигиены, — но и навыки общения с ними, что подчас бывает даже более важным, чем простой уход.

— И куда более трудным, потому что нередко введет к эмоциональному выгоранию.

— Да, у работающих с пожилыми людьми эмоциональное выгорание наступает довольно часто, когда на фоне длительного стресса и психической перегрузки перестаешь сочувствовать человеку, устаешь от непонимания, от отсутствия благодарности. Но с этим тоже можно и нужно бороться. В Израиле, например, для того чтобы смягчить нагрузки от такого общения, на двери палаты, где лежат пожилые люди, вешают их фотографии в детстве и в молодости. Чтобы персонал видел, что перед ними человек, который тоже был молодым, что под оболочкой пожилого больного скрывается все тот же ребенок или тот же молодой человек.

У пожилых людей нередко страдает память, они плохо адаптируются к изменению ситуации, и при госпитализации их в стационар у них может развиться так называемый гериатрический делирий, т. е. преходящие волнообразные изменения когнитивного статуса. Многие врачи нередко наблюдают, как, оказавшись в незнакомом месте, пожилой человек на какое-то время попросту теряет рассудок.

Сегодня пациент вас не узнает, не ориентируется в пространстве и вообще не понимает, где он находится, а на следующий день он уже свободно с вами общается, адекватно отвечает на все вопросы. Гериатрический делирий утяжеляет течение болезни, удлиняет период госпитализации, повышает риск осложнений, увеличивает смертность. Порой пациента уже выписывают, а он все еще находится в этом хрупком двойственном состоянии.

Вообще надо понимать, что пребывание пожилого человека в стационаре уже само по себе большой стресс для него. У пациента, доставленного каретой скорой помощи в больницу, дома остаются его очки, его слуховой аппарат, его трость. Его укладывают на кровать с высоким поручнем, чтобы он не упал.

Представьте себе его ужас, когда он оказывается в незнакомом месте совершенно беспомощным: не может самостоятельно встать с кровати, плохо видит и слышит, и нет ни одного близкого человека рядом. Вдобавок ко всему у него начинаются первые когнитивные расстройства, например, проблемы с памятью. Для него это запредельный стресс.

— А что поможет сделать пребывание такого пациента в стационаре более комфортным?

— Помогут очень простые, но действенные вещи. Попросите привезти из дома его палку, очки, слуховой аппарат, какую-нибудь фотографию, которую вы поставите ему на тумбочку.

Попросите его семью приехать навестить его и не делайте им фиксированные часы приема: в гериатрическом стационаре доступ к пациенту должен быть свободным.

Надо, чтобы персонал улыбался, чтобы все были доброжелательными и терпеливыми. Просто надо понимать, что к вам поступил большой ребенок, и относиться к нему соответственно. Мне очень понравилась, как одна из наших сотрудниц сказала, что гериатрическая больница — это инкубатор для пожилых. Там все должно быть удобно для пожилого человека, все рассчитано под его нужды.

Санузлы должны быть без приступков и не скользкие, кровати удобные и функциональные, свет должен легко включаться, двери легко открываться. И — никаких порогов и ступенек! Везде должна быть доступная среда, чтобы человек мог проехать на коляске. Должна быть возможность помыться сидя. Все должно быть приспособлено под человека, который плохо видит, плохо ходит, плохо слышит.

Еще в приемном покое он должен тестироваться на риск падений, и, если этот риск высок, ему на руку наденут браслет определенного цвета. Чтобы персонал знал, что такой пациент нуждается в сопровождении, ему нельзя сказать «иди на исследование в такойто кабинет».

Чтобы не получилось, что он пошел на это обследование, по пути упал и сломал шейку бедра, после чего он может вообще не встать. Поэтому нам нужно создавать особые условия для таких пациентов, а работать с ними должна команда специалистов разного профиля, обученных для работы с таким контингентом больных, к которым не применимы обычные подходы.

— Специалисты какого профиля должны входить в гериатрическую команду? Чем вообще гериатрический подход отличается от подхода к обычному пациенту?

У пожилого человека, как правило, много заболеваний. Обычный подход состоит в том, чтобы начать лечить все болезни сразу. Но в отношении людей старческого возраста это не совсем правильно. Если назначить такому пациенту все необходимые препараты для лечения каждой болезни, можно зайти в тупик: давно известно, что некоторые лекарства способны давать перекрестную реакцию, инактивировать или усиливать друг друга и тем самым ухудшать состояние пациента. Поэтому в гериатрии следует использовать цель-ориентированную терапию. Надо разобраться, какая проблема у пациента самая главная, что снижает качество его жизни, и затем подбирать терапию, ориентируясь на возраст.

Например, если при лечении гипертонии в общей популяции мы стараемся снизить АД до 140/90 и ниже, то в популяции пожилых людей и людей старческого возраста мы будем ориентироваться на более мягкие показатели. Не нужно стремиться снизить давление до идеального. То же самое и с уровнем, например, холестерина и глюкозы в крови. Задачи гериатрии — не вылечить все болезни сразу, что по определению невозможно, а сохранить как можно дольше высокое качество жизни человека, его способность к самообслуживанию, уменьшить риск инвалидизации или, если она уже есть, риск ее прогрессирования.

Кроме медицинских работников, включая средний и младший медицинский персонал, в состав гериатрической команды должны входить психолог и социальный работник. Для людей этого возраста психологическая составляющая крайне важна.

Синдром одиночества — один из самых частых в гериатрической практике. И если, например, пневмонию мы можем вылечить таблетками, то на синдром старческой астении, на эту физическую и эмоциональную хрупкость никак повлиять не сможем, какие бы высокие технологии мы ни применяли, если не будем понимать, где и с кем живет пациент, на какие деньги он живет, что происходит у него дома.

Одиночество стариков в собственной семье и насилие над ними — явление довольно частое. Причем насилие это может быть не обязательно физическим, оно может быть психологическим. Старого человека могут попросту игнорировать, не замечать его присутствия, искусственно создавать вокруг него вакуум. Как можно его лечить, если он одинок и даже в собственной семье чувствует себя изгоем?

Поэтому в гериатрическую программу обязательно должно быть включено социальное и психологическое консультирование, потому что без решения этих проблем мы не сможем помочь пациенту.

Еще одна особенность, на которую, как мне кажется, следует обращать больше внимания, — это когнитивные нарушения, которые с возрастом только нарастают. Каждый четвертый человек старше 65 и каждый второй старше 85 лет страдает нарушениями мышления и памяти. Человек становится забывчивым, иногда даже агрессивным, неадекватно реагирует на окружающих. И врачи, и семья должны понимать, что это проявления заболевания. Либо это сосудистая деменция, либо болезнь Альцгеймера, либо другие, более редкие формы дементных нарушений.

К сожалению, мы практически не умеем их диагностировать на ранней стадии и поэтому мало чем можем помочь таким пациентам. Подумайте сами, кто этим занимается? Психиатр? Только когда появляются аффективные расстройства.

Невролог? Он больше занимается инсультом, остеохондрозом. Терапевт, как правило, вообще ничего об этом не знает. А если бы мы научились диагностировать ту же болезнь Альцгеймера на ранней стадии, тогда смогли бы раньше начать лечение и пролонгировать период независимости пациента. Окружение человека с болезнью Альцгеймера значит для него гораздо больше, чем назначение лекарств. Семья пациента должна понимать, что у нее появилась новая проблема, которая со временем будет только прогрессировать. Не нужно решать за пожилого пациента все задачи, он должен стараться как можно больше делать сам. Нужно, чтобы этого пожилого человека понимали, и чтобы он как можно дольше оставался в социуме.

В гериатрическую команду также обязательно должен входить социальный работник, который даст подробные рекомендации пациенту или его семье относительно того, на какие льготы и пособия он имеет право, какие лекарства может получать бесплатно, в какие социальные программы он может быть включен по месту жительства, и т. д.

Минздрав и Минтруд уже издали целый ряд документов для осуществления такого взаимодействия. Например, некоторые поликлиники заключают договоры с центром социального обслуживания. Поликлиника сообщает в центр о пациентах, которые нуждаются в социальной помощи, а центр, в свою очередь, дает какую-то информацию поликлинике. В одной из поликлиник Москвы был отличный проект, когда социальный работник приходил в поликлинику в определенные дни и часы и консультировал пожилых пациентов по социальным вопросам. Но таких примеров пока очень мало.

— Ольга Николаевна, расскажите об акции «Столетний гражданин», которую инициировал ваш геронтологический центр.

— Мы обследовали 100 москвичей, которые достигли 100-летнего юбилея. Наши специалисты выезжают к ним на дом, забирают у них некоторые анализы, смотрят состояние сердца и сосудов и вместе с социальной службой составляют индивидуальный план медико-социальной помощи.

Это очень интересная и сложная работа, мы даже до конца не представляли себе, кто такой 100-летний житель Москвы. Мы нередко видим столетних людей, у которых нет сердечно-сосудистых, онкологических заболеваний, сахарного диабета, и вся их проблема состоит в том, что они либо плохо видят, либо у них отсутствуют зубы, либо они страдают недержанием мочи.

И надо не только внимательно осмотреть этих людей, но и чем-то им помочь. Или, скорее даже, ничем не навредить.

Почитайте у нас на сайте www.rgnkc.ru впечатления врачей о визитах к долгожителям. Один пример: 100-летняя мама живет вместе с 80-летним сыном. Она прекрасно выглядит, она вообще не болеет, она с маникюром и прической, дома чисто, ей все интересно и ново, она живет активной жизнью и получает от нее удовольствие. Но есть и такие долгожители, которые чувствуют себя совершенно брошенными и одинокими, им не хочется следить за собой и интересоваться жизнью, дома у них грязно и неуютно. Вот такие разные истории. Это проблема не только этих людей, это проблема всего нашего общества.

У нас ведь не просто растет количество пожилых людей, у нас растет так называемая глубина старения, когда становится все больше долгожителей, т. е. людей старше 90 лет. А старше 100 лет — это уже вообще особенный человек. Не зря в Великобритании королева лично поздравляет со 100-летним юбилеем своих граждан, дарит им подарки. Мне кажется, у нас в стране таким людям тоже нужно особое внимание. Например, можно сделать большую программу «Столетний гражданин России» или «Долгожитель России» и говорить о тех людях, которые дожили до 100 лет.

— Ольга Николаевна, сформулируйте ваше обращение к читателям.

— Население планеты становится все более и более старым, и самой быстрорастущей возрастной категорией сейчас являются люди старше 80 лет. Если мы ничего не станем предпринимать, то попросту захлебнемся медицинскими, экономическими, социальными проблемами. Мы все время говорим, что дети — это наше будущее. И в масштабах государства это правильно. Но если посмотреть на будущее каждого из нас, то это старость. Звучит печально? Но только в том случае, если мы не будем развивать гериатрию.

Без сомнения, гериатрия — это инвестиции в наше будущее. И мы должны развивать эту область медицины. Хотя бы из чувства эгоизма.

Беседовала Кира МОЛЧАНОВА